22 марта 1942 года два эшелона тронулись из Омска на запад. В числе тех, кто заполнил вагоны, находились 120 человек из колхоза имени Тельмана, жителей села Александровка.

– Нам велели взять с собой бельё и продукты на 10 дней, – вспоминает Генрих Филиппович Беккер. – Мы были убеждены, что направляемся на фронт. Но конечным пунктом железнодорожного состава  оказалась одна из станций в Молотовской (ныне Пермской) области… Второй эшелон, в котором находилась большая часть моих земляков, проследовал в Татарию. До конца жизни буду помнить станцию Половинки, где началось наше пребывание в трудармии, ШирокЛАГ, шахту им. Урицкого.

На построении объявили, что нам предстоит работать в промышленности, и что все мы поставлены на спецучёт. Самовольная отлучка с территории поселения карается КПЗ (камерой предварительного заключения). Власть принадлежит коменданту, но жаловаться по любому поводу бесполезно. Главная и единственная цель – выполнение нормы, – сразу внушили людям, фактически находившимся в неволе. – Мы вас тут высушим, но заставим горбатиться столько, сколько требуется…

Основную работу выполняли в шахте. Лагерники грузили уголь, строили электростанцию на реке Чусовой…

Из родных мест Генриха увезли, когда ему шёл 18-й год. После пяти лет пребывания в трудармии парню предложили отпуск. Но домой нельзя было возвращаться. Генрих со своим земляком всё- таки рискнули и поехали домой, в Александровку. Месяц провели в родных краях, когда районному прокурору пришёл запрос о возврате на шахту дезертировавших труармейцев. Прокурор подсказал землякам, какие нужно собрать справки, чтобы оправдать их задержку на родине (мир не без добрых людей!). Вторичного требования  не последовало…   

Генрих Филиппович работал главным зоотехником в колхозе им. Тельмана. После ухода на пенсию в течение 11 лет возглавлял первичную организацию ветеранов.

  Генрих Филиппович Беккер с семьёй (третий слева)