Иван Гильдебрандт — человек глубоко верующий, благодарит Бога за все, никогда не жалуется.

Село Солнцевка (Тигервейде) Исилькульского района находится недалеко от Омска. Оно тоже когда-то было полностью немецким, его в начале ХХ века основали меннониты. В 1970-х здесь даже удалось возвести молельный дом – случай беспрецедентный. По вечерам в нем собирается хор и оркестр – гордость всей Омской области. Поют песни религиозного содержания на немецком и русском. В оркестре все музыканты непрофессиональные, но играют очень слаженно, с чувством. Интересно, что среди хористов и музыкантов почти половина – мужчины. Это удивительно: в российских деревнях в ансамблях при Домах культуры обычно сплошь пожилые женщины. Перед репетицией молятся, дирижер Андрей Зименс произносит речь. В тот день, когда мы побывали на репетиции, он говорил о пережитом предками голоде и сакральности хлеба.

Дирижер Андрей Зименс перед каждой репетицией говорит о Боге. Оркестр исполняет музыку духовную, есть в молельном доме и хор. Поют и на русском, и на немецком

…Гергард Гильдебрандт по дороге разговаривал по телефону то с женой, то с кем-то из детей. По-немецки. Это производило впечатление. Он рассказал, что осенью, когда в селе забивают скот, устраивают большой праздник урожая и делают вкусные домашние колбаски. На вопрос, любят ли в селе пиво, он ответил отрицательно…

Его 80-летний отец, Иван Гильдебрандт, высокий пожилой человек с серыми глазами, сидел на деревянном диване, выкрашенном голубой краской.

«От Петропавловска в Казахстане до станции Татарская в Новосибирской области по обе стороны железной дороги идут деревни, и все они были раньше немецкими, – рассказывает Иван Гильдебрандт. – В Омске до революции и губернатор был немец, немцы вообще много хорошего сделали. У деда моего была мельница, и его, когда началось раскулачивание, забрали. Так рабочие ходили просить за него, потому что он был справедливый и честный. Платил хорошее жалованье, никого не обижал. Звали его Абрам Гильдебрандт. Статус семьи врага народа мы хорошо ощутили, когда отца забрали. Мы были без прав, переехали в Солнцевку. Во время войны нас страшно обзывали. И была такая история: сюда привезли эвакуированных из блокадного Ленинграда детей. Эти дети были сиротами из-за фашистов, но ведь не все немцы были фашистами. Кто тогда разбирался? Вот они нас фашистами и называли. И разве я могу их осудить? Ни в коем случае. У меня образование всего шесть классов, потом я начал в колхозе работать. Немецких парней тогда почти не брали в Красную армию, брали только в трудармию, стройбат. Лес валить, дороги строить. А после 1955 года немецких парней стали уже брать в Советскую армию на срочную службу. И я попал в авиацию, вот этим я очень гордился. Служил я в Киеве и начальнику части помогал с немецким языком – он собирался в академию поступать. Так он меня даже называл «сынком». Я говорю по-немецки, менталитет у меня немецкий. Но я прочитал Библию на русском и стал по клубам ездить и рассказывать русским о Боге. Если бы я русских не любил, я бы разве стал так делать? Меня воспитали так: ни на кого не имей обиду, мы все ходим под Богом – и русские, и немцы, и верующие, и неверующие».

https://dzen.ru/media/rusmir_media/russkie-nemcy-616409e701baa6458abccc1f